Стареющая Надежда Осиповна Петрова к ее большому сожалению вела малоинтересную жизнь. В молодости ее любимым хобби были мужчины, а теперь она жила в доме, по странному стечению обстоятельств, наполненному исключительно женщинами – разведенными, вдовствующими или просто одинокими, молодыми и тридесятой свежести, самыми разными. А ее изголодавшееся по мужской ласке тело никак не желало смириться с тем, что счастливые времена молодости давно прошли и мужчин она видит только в очереди за пивом и по телевизору.

Однажды ее скромные потребности взбунтовались против вбитой советской системой стыдливости, и она решилась позвонить в секс-агенство, чтобы… в общем, исправить досадное упущение своей судьбы и вызвать хотя бы на одну ночь утешение перед стремительно надвигающейся старостью. Где она взяла заветный телефон, история умалчивает. Тем не менее, уже через час она (даже раньше обговоренного срока) открывала дверь мужчине – немолодому, седоватому, но вполне в ее вкусе. Он с интересом воззрился на ее кружевное белье, и его глаза загорелись.

- Черт подери, столько лет живу, а такого еще не видел, - сказал он ей вместо приветствия. Распаленная хозяйка, ни слова не говоря, повлекла его в спальню. Когда он, вымотанный ее пылом, откинулся на подушку, у них наконец завязался разговор.

- Ну, че кого? – не к месту брякнула осмелевшая Надежда Осиповна.

- Кого еще? – ошалел он.

- Как вам я, в постели? В моем возрасте, знаете ли, не каждая может выделывать такие штучки, не сломав шейку бедра.

- Черт подери, меня до сих пор трясет и перетряхивает, - признался он.

- Повторим? – промурлыкала она.

- А как же…лампочка?

- Какая лампочка?

- Ну, вы же вызывали меня, чтобы вкрутить вам лампочку…

- Это ваш профессиональный жаргон? – игриво спросила она. – По-моему, вы неплохо справились со своей задачей.

- Да вы не поняли. Я ж сейчас подрабатываю электриком, и вот за этим к вам и пришел, пока мы не… Стоп, черт дери. Это что, не 44я? – вдруг догадался он.

- Нет, это 45я квартира. А 44я напротив.

- Вот к чему приводят темные подъезды, - огорчился он и, кряхтя, выполз с постели.

- Пойду я, - сурово сказал он. – Работа ждет.

Надежда Осиповна смахнула слезу, закрывая за ним дверь. Еще очень долго она вспоминала дядюшку Джона. А дядюшка Джон… А что дядюшка Джон? Он отправился дальше вкручивать лампочки.

Новосибирск, лето 2007
 

wisetomcat

Плачет в моем сердце
Плачет тихо над городом
Артур Рембо 

Плачет в моем сердце
Как плачет над городом
Что это за слабость (апатия, вялость, изнеможение),
Которая вторглась (проникла, пронизала, прошла насквозь) в мое сердце? 

О, нежный (ласковый, сладкий) шум (гул, стук, треск) дождя
По земле и по крышам (кровлям, навесам)
Для сердца, которое скучает (для скучающего сердца)
О пение дождя (поющий дождь) 

Плачет (льет дождь, плачется) без причины (без смысла) (Бессмысленно льет дождь)
В сердце, лишенном надежды (унывающем, унылом, наполненном отвращением)
Что? Никакой измены (предательства)?
Этот траур без причины. 

Это слишком (прим. модальность любую можно добавить, например «и все же, это») тяжелое наказание (кара) (самое худшее наказание)
Не знать, почему
Без любви и без ненависти (не испытывающее ни любовь, ни ненависть)
Мое сердце так страдает.

Фотография, за которую мне стыдно. Но пусть будет.

Мой рассказ "20 минут жизни", переведенный на английский. Если у кого-нибудь будут замечания и предложения по поводу английского текста, буду рада подсказкам.
Перевод Тыдыковой Ольги.
Пы. Сы. Так интересно читать себя на другом языке. Будто автор - не ты, а кто-то другой.

    Several times a week I throw on the shoulders my coat; stuff the keys into the pockets, a control panel from the gate, paper handkerchiefs and a mobile phone, hastily throw an apple or a sandwich into the bag, a bottle of mineral water, biscuits, a spare panel from the gate in case if the battery will die in the first, a camera, a lighter, a map of Paris, the Underground scheme, a purse, a pocket Russian- French, a bottle of Kenzo, looking like a flask, Dirol, tasting like a toothpaste, a player with headphones, a notebook and textbooks- if I go studying, and leave the house. On the move winding a scarf on the throat and saying hello to a smiling black woman in a blue police uniform, tirelessly directing traffic flows at the intersection of two streets I run towards the station. I approach the apparatus, shove a ticket in its teeth, in a second an iron monster knocks it with a metal shriek, run along the bridge taking the second platform, the train arrives, I turn the door handle towards myself, climb to the second floor of the carriage, sit down and unwind the scarf. 

          The train starts moving and I feel surprisingly calm, as I know that the next 20 minutes of my life a steady hand of a driver is bringing me right to the station St-Lasard, I move in the direction I need without putting any efforts to it, only the strike of the working population (by the way, that isn’t such a rarity), a terrorist attack, the explosion of a nuclear bomb or an unexpected come to power of new Napoleon can spoil this careless and petty state of my soul lasting the whole 20 minutes. 

          The train speeds up that is reflected in my super sensitive to noise ears, by slight tingling in the eardrums, through the dirty stains on the windows I see grey walls of the tunnel along which we roll with a deafening whistle, flashing colourful, Graffiti, advertisements, multi- storied buildings, old- fashioned European villas with tiled roofs, spires of cathedrals, the river Siena, people, stations, the cemetery with plaster figurines and crosses, flashing colourful graffiti, advertisements, multi- storied buildings, villas, people. 

           I cover my eyes and open them at Pont Cardinet, a station before the final one. Weary eyes of an elderly black man sitting opposite me are looking at me; he is in gold- rimmed glasses, a light jacket and a hat which gives him a resemblance to Bob Dylan. I smile politely to him. A clear female voice with a perfectly correct French pronunciation announces the last stop. People rise and come up to the doors. I move from the place only at the last moment of the train stop- as I don’t want to part with the magic influence of 20 minutes. 

          The station takes me into its huge latticed paws, I mix with the flow of people, faces, arms, legs, heels, shoes, coats, jackets, ponchos, turbans, hijabs, I don’t belong to myself any longer, I ‘m a part of a huge structured movement, a mononuclear cell of the beast with a billion of backs, which spreads to numerous station doors and spills to Paris.

           And in this crowd a man overtakes me gazing, as into the chimney, at my face hidden in a thatch of hair and says: “Oh, red hair, c”est mignon!” “It’s so nice!” I suck in the eyes of a mocker and see a chunky Italian with hair thinning out, dark spatulate hands, and a rare face expression of Mafia from the epic about the godfather lighting a thick, smelly cigar. Nervously mumbling”merci” I run farther. The street meets with a pouring rain. And I think, pulling a scarf on the throat, buttoning my coat and convulsively looking for a lighter in my huge bag: I should definitely ask someone if the opportunity arises whether he is able to write a long passage about 20 minutes of his life during the time the album Sigur Ros lasts.

Сидели поздно ночью в метро напротив друг друга. Лия корчила мне рожи на фоне афиши нового фильма Кустурицы, который я очень хотела посмотреть. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось. Это обо мне. =) В последнее время развлекаюсь тем, что снимаю кинохронику нашей жизни. Когда-нибудь Лия посмотрит на себя, улыбнется и скажет: ты была права, мы смогли. А я отвечу: помнишь, как мы были молоды, у нас ничего не было, кроме будущего, но уж оно-то принадлежало всецело нам?



 

Гостившая у меня недавно Лия выдала фразу, которая стала крылатой.

Выходим мы вечером из дома. В последнее время я живу на Passy (район возле Эйфелевой башни, десять шагов от дома - и вот она, красавица). Лия в домашней майке и сланцах. Я тоже в каких-то домашних брюках. Огни, Сена, Эйфелева башня, музыка, праздник. Идем неспешно, прогуливаемся, иногда болтаем, иногда молчим. Вокруг нас радостные туристы, всю жизнь мечтавшие попасть сюда, заплатившие кучу денег за несколько дней в Париже, фотографируют башню под всеми возможными ракурсами. И тут Лия мне говорит многозначительно:
- Знаешь..
- Да? - отвечаю я лениво.
- Так странно - вышел прогуляться в домашних тапках.. А тут - Tour Eiffel (Эйфелева башня).
Я посмотрела на ноги Лии и дико расхохоталась.

А вот фотографии Passy, Trocadero, сделанные в августе месяце. Мои любимые места прогулок.



 

Помнится, кто-то просил побольше парижских фотографий.. Не то чтобы я мало фотографирую Париж, просто выкладывание фотографий всегда связано с определенными техническими трудностями. К тому же, мне обычно то, что я делаю, нравится совсем недолгое время, а потом одолевает острое чувство несовершенства. Не то, не то... и все такое. =)




 

Как всегда, мыслю или сочетаниями или контрастами. И (как бы не потерять это чудесное ощущение!) I feel good. Дорогие люди, я наконец переехала, обрела волшебные ключи в кармане (в плане ключей я фетишист), интернета у меня сейчас почти совсем нет (однако, я стараюсь выходить в него каждый день хоть на полчасика). А потому, любите меня просто так и по старой памяти. =)

14 июля. Парижская подземка



Парижские лабиринты

Свеча дарила нам покой.
Огонь не знал того покоя.
Он заперт был в чужую боль,
В чужую нежность лился болью. 

И в зеркале излом огня
Нам отражался бесконечно.
Ты думала: вот это – вечность.
Я думала: там нет меня.

2005

Бомба с часовым механизмом
Я всегда знаю, с самого начала, что все мои отношения закончатся так или иначе, и даже в момент самого незабвенного счастья чувствую, как во мне сидит запущенная бомба, с механизмом, отмеряющим оставшиеся нам часы…

Предупредить бога
В чрезвычайных ситуациях просьба предупредить бога, чтобы он успел прийти мне на помощь.

Всем пренебречь
"Я добился всего, потому что не боялся всем пренебречь" (Бальзак). Какие страшные слова.

О возвращениях
Если ты ушла от человека, то возвращаться к нему нечестно, потому что он уже пережил свою потерю. Нельзя дважды войти в одну и ту же реку.